Kurgan-Telecom Ru | Информационные технологии

Привет, Хабр! Новый год — хороший повод научиться чему-то новому. Длинные каникулы позволяют выйти из рутины, выспаться и наконец разобраться с тем, на что в обычные дни не хватает времени. В подборке собрали семь полезных курсов, которые помогут освоить нужные навыки. И главное — все бесплатно. 

Это было интересное приключение.

Сразу оговорюсь: FlexMock не нужен всем подряд. Он вырос из моих собственных задач — когда нужно откуда-то получать разнообразные данные для собеседований, когда фронтенд уже в работе, а бэкенд ещё не готов, или когда нужно быстро собрать демо/прототип и не тратить вечер на мок-сервер.

Это мой первый публичный проект в формате “сделал сам и показываю миру”, без команды и заказа. Ниже расскажу, почему мне захотелось написать такой сервис, как он устроен на уровне идеи и в каких сценариях реально экономит время.

Буду благодарен за конструктивную критику — особенно за идеи, которые помогут сделать инструмент полезнее.

Группа учёных из Швейцарии и Италии опубликовала в Nature Neuroscience результаты удивительного эксперимента. Оказалось, что иммунная система может включаться не только при настоящем контакте с вирусом или вакциной, но и тогда, когда человек всего лишь видит в виртуальной реальности больного с симптомами инфекции.

В исследовании приняли участие почти 250 здоровых добровольцев. Им показывали трёхмерных аватаров, одни выглядели нейтрально, другие выражали агрессию, а третьи имели очевидные признаки болезни, покраснение глаз, бледность, сыпь, насморк. Когда такие «инфицированные» персонажи приближались к участникам, активировались зоны мозга, отвечающие за защиту пространства вокруг тела и за обработку угроз.

Самое интересное произошло на уровне иммунитета. Кровь у добровольцев брали до и после сеанса виртуальной реальности. Оказалось, что после встречи с «больным» аватаром в крови увеличивалось количество врождённых лимфоидных клеток (ILC) и натуральных киллеров, а также росла экспрессия молекул активации вроде CD69 и HLA-DR. Их появление на поверхности Т-лимфоцитов и других клеток иммунной системы указывает на то, что клетка «проснулась» и включилась в работу. Чтобы проверить, насколько это похоже на настоящую иммунную реакцию, исследователи собрали ещё одну группу участников и сделали им прививку от гриппа. Спустя два часа изменения в их крови оказались удивительно похожими:

Эусоциальность – социальная система с королевой и стерильными рабочими была обнаружена на тот момент только у насекомых. При соответствующем наборе условий, как предсказал Александер, эволюция должна привести к появлению эусоциального позвоночного, хотя эусоциальность у голого землекопа (или любого другого позвоночного) в то время была неизвестна.

Корни предсказания Александера уходят в вопросы, поднятые Дарвином за 100 лет до этого. В главе «Трудности теории» Дарвин рассмотрел проблему, которую представляют для естественного отбора стерильные рабочие особи в колониях социальных насекомых. Как естественный отбор может вызвать различия между пчелиными матками и рабочими особями, если рабочие особи стерильны? Дарвин предположил, что в таких случаях отбор действует между семьями или ульями.

В 1964 году Уильям Гамильтон формализовал эту идею родственного отбора и предположил, что эусоциальные колонии с королевой и рабочими многократно эволюционировали у муравьев, пчел и ос благодаря их необычной генетической системе. У этих перепончатокрылых насекомых самцы имеют один набор хромосом (гаплоид), а самки — два набора (диплоид); это называется гаплодиплоидией. Вследствие этой генетической особенности рабочие сестры у этих насекомых более близки друг к другу, чем к своему потомству. Следовательно, они способствуют распространению большей доли своих генов, помогая выращивать братьев и сестер, чем производя потомство сами.

В 1974 году энтомолог и теоретик эволюции Ричард Александер утверждал, что «субсоциальное» поведение (то есть родительская забота) и возможность манипулирования родителями были еще более мощными факторами в эволюции социального поведения у насекомых. В разных таксонах родительское поведение коррелирует с эусоциальностью гораздо сильнее, чем гаплодиплоидия. Критики Александера утверждали, что если родительская забота является важнейшим предшественником эусоциальности, то следует ожидать, что эусоциальность также развилась среди позвоночных с высоким уровнем родительской заботы: птиц и млекопитающих. Александр мог бы указать на то, что видов птиц и млекопитающих гораздо меньше, чем видов насекомых, или на то, что птицы и млекопитающие существуют всего 160 и 250 миллионов лет соответственно, а насекомые — 350 миллионов лет. Вместо этого он задался вопросом, какими характеристиками обладало бы эусоциальное позвоночное, если бы оно эволюционировало.

LLM учатся не только тому, чему мы пытаемся их научить. Вместе с задачами, метками и инструкциями они усваивают и побочные сигналы, которые мы воспринимаем как шум или случайность. Исследование международной группы учёных показало, что такие подпороговые сигналы могут работать как канал передачи поведения между моделями. Даже если убрать все явные инструкции, то стиль рассуждений, стратегии ответов и другие поведенческие признаки все равно просочатся через данные, которые семантически с ними никак не связаны.

Авторы называют этот эффект сублиминальным обучением. Мы можем удалить метки, отфильтровать инструкции и проверить датасет вручную, и всё равно передать модели поведение, которое не планировали передавать.