Kurgan-Telecom Ru | Информационные технологии

Открываете задачу, но через минуту уже в другом окне?
К вечеру ощущение, что мозг перегрет, хотя вроде бы авралов на работе не было?

Если знакомо, то вы не одиноки. Дело не только в дисциплине.

За последние два десятилетия средняя продолжительность удержания внимания на одном экране сократилась примерно до 47 секунд против 2,5 минут в 2004 году. Внимание становится дефицитным ресурсом.

Всем привет! Меня зовут Ирина и я HR-менеджер в SENSE. Разбираемся, куда «уплывает» фокус и какие механизмы мозга за этим стоят. В статье собрала актуальные научные исследования и советы по восстановлению концентрации. 

Copper Filler: экономим на производстве печатных плат в KiCad без нарушения изоляции

Привет, коллеги-разработчики!

Каждый, кто проектирует многослойные печатные платы в KiCad, сталкивался с необходимостью в процессе трассировки оставлять по схемотехническим или каким-то иным причинам большие по площади области свободными от медных (подключённых или не подключённых к цепям) полигонов. На внешних слоях это не представляет особых проблем. На внутренних всё немного не так. Cо стороны топологии это нормально, но с точки зрения производства — не очень.

Сегодня хотим поделиться плагином, который мы разработали для решения этой проблемы. Это инструмент для автоматического заполнения свободных зон печатной платы медными нетоковедущими элементами, квадратной или круглой формы настраиваемого размера.

Зачем это нужно?

На первый взгляд, пустая область на плате — это просто текстолит без меди. Но для производителя и потребителя устройства это имеет два важных последствия.

За последние полгода произошел большой слом — написание кода с AI перестало быть забавой и стало серьезным инструментом, способным писать хороший код, проектировать архитектуру и принимать сложные решения. Меня не отпускают вопросы о том, куда из-за всего этого движутся профессии, нужны ли будут программисты и как вообще изменится продуктовая разработка.

Но чтобы не стать еще одной статьей про размышления и спекуляции, я провел большой эксперимент: залез в самые внутренности AI-генераторов кода, создал сложный продукт с нуля, все сломал и починил, а затем с циферками поприкидывал насколько скоро нам всем на мороз.

Я долго думала, что PEP — это про оформление. PEP 8: называй переменные вот так, PEP 257: пиши докстринги вот так.

Потом начала использовать их по‑настоящему и выяснилось, что часть из них вообще не про то, как выглядит код!

Привет. Мне стало интересно, насколько реально одному разработчику собрать продакшн‑подобную инфраструктуру мессенджера без managed‑решений и «облачной магии». Не стартап‑презентацию, а инженерный эксперимент: развернуть стек, заставить его жить, увидеть слабые места и понять, что в этой системе действительно критично.

На Хабре уже есть материалы про базовую установку Synapse + Element, но моя цель чуть другая — показать сборку, где к Matrix добавляется внешний слой идентификации (OIDC), VoIP‑инфраструктура (LiveKit + TURN) и механизм подписанных обновлений Android‑клиента.

В статье — архитектура, ключевые конфиги и границы ответственности компонентов. В следующих частях разберу грабли, потому что в этом стеке они не побочный эффект, а часть реальности.

Про рост в ML часто говорят как про набор навыков: продакшен, инфраструктура, MLOps, ещё несколько технологий. Кажется, этого достаточно для следующего шага в карьере. Но на практике важнее не стек, а подход: как вы влияете на продукт, качество и надёжность ML-систем. В историях выпускников курса «Практическая ML-инженерия» разбираем:

— Почему для Senior AI Engineer одного backend-опыта мало
— Как перестать быть «человеком с ноутбуком» и начать влиять на продукт
— Чем ML/AI полезны тимлиду по автоматизации (RPA + AI) в США?

На Хабр Карьере запускаем рубрику «Качаем навыки в IT» — это интервью с выпускниками онлайн-школ или их основателями, в которых они рассказывают о процессе обучения и о том, как развитие навыков изменили их работу: помогли вырасти в должности, стать более востребованным специалистом или начать влиять на бизнес-результат, а не просто выполнять задачи.

Поучаствовать в рубрике мы пригласили двух экспертов в B2B-IT маркетинге, которые основали онлайн-школу Go to Market Academy — она фокусируется на продуктовом маркетинге для B2B IT-продуктов.

Постарались сделать так, чтобы статья помогла тем, кто уже работает в IT-маркетинге, но чувствует, что крутится вокруг инструментов и каналов, а не влияет на результаты бизнеса.

Полностью самостоятельная разработка LLM дело дорогое, требующее высококвалифицированных кадров (математиков и инженеров), высокопроизводительного оборудования (графических ускорителей, быстрой памяти и процессоров), и, самое главное, наличие школы. Часто эффективные менеджеры недооценивают необходимость опыта в разработке и производстве чего-либо. Наличие желания и денег не всегда приводит к нужному результату.

В этой статье я рассмотрю возможное развитие национальной LLM со своей точки зрения, которая, как вы понимаете, может быть ошибочной, либо меняться под давлением обстоятельств.

Десятилетиями планета живёт в единой технологической парадигме: дизайн архитектуры разрабатывается в Калифорнии, станки собираются в Нидерландах, кремний “печатается” на Тайване, а финальная сборка происходит в Китае. Цепочка производств кажется вполне логичной и незыблемой. 

В результате люди по всему миру, вне зависимости от локации пользуются одними и теми же продуктами: одинаковые процессоры в наших смартфонах и электронике, та же самая оперативная память в ПК и ноутбуках, дата-центрах, умных автомобилях и т.д. В общем мир связан единым технологическим стеком, и по всей планете бьются одни и те же кремниевые сердца.

А теперь давайте представим, что мир раскололся надвое: на разных сторонах света идёт полный цикл производства технологий, с совершенно разными архитектурами, которые между собой не особо совместимы (если совместимы вообще). С одной стороны привычные стандарты x86 и ARM, с другой разработки на базе архитектуры RISC-V.

Азиатский смартфон не сможет подключиться к европейскому облаку. Код, написанный в Берлине, откажется запускаться на серверах в Шэньчжэне. Получится два разных мира, которые постепенно будут изолироваться друг от друга. Жутковатый мир, правда..?

Если серьезно задуматься и проанализировать ситуацию вокруг технологических барьеров, которые уже существуют, можно предположить, что у такого сценария есть потенциал. И чтобы разобраться, насколько реален сценарий разделенного мира, предлагаю разобраться в ряде фактов.   

Регистрация товарного знака, патента или программного обеспечения — это юридически значимое действие с долгосрочными последствиями. Ошибка в выборе подрядчика может стоить дорого: отказ Роспатента, потеря приоритета, судебные споры или просто выброшенные деньги. 

Эта статья — практический гид для тех, кто хочет выбрать патентное бюро осознанно, а не методом тыка.

Привет, Хабр.

Год назад мой босс выдал фразу, которая застряла во мне надолго: Что‑то какой‑то «пипец»... я как‑будто играю в «волк и яйца», цифры есть, отчёты есть, а радости нет, хотя мы вроде делаем грандиозные проекты. Прозвучало странно для технаря, но я как‑то для себя понял сразу, что это важно.

Компания выросла, отделов стало много, наняли уже больше 110 человек! Каждое подразделение живет своей жизнью. Продажи гонятся за деньгами, маркетинг рисует «красивые картинки» с яндекс‑метрики, проектный отдел тупо выполняет ТЗ, даже если видит реальные «косяки».

Я был нанят как аналитик Битрикс24. Поднастроили систему, дашборды, воронки, смарты, автоматизацию... Но понятно стало, что всё это какая‑то фигня, потому что на сайте компании была прописана миссия, а когда я спросил, оказалось её никто даже не читал. И я подумал «А мы, как компания, вообще что такое и куда идем?».

В какой‑то момент я перестал тупо следить за системой. Начал просто участвовать во всех ВКС, слушать, смотреть, реденько задавать неудобные вопросы. Через полгода гендир спросил: «А что ты вообще делаешь? Вроде ты не обязан быть на ВКС, но мы уже без тебя даже не начинаем».

Я тогда пошутил и придумал слово — Меридиант. Не спрашивайте, почему так. Наверное, потому что мне нравится фильм «Медиатор», и я любитель всяких древних практик связанных с чакрами, меридианами, каналами, медитациями и тому подобное, вот увидел что коммуникации в бизнесе, как линии на теле человека, тоже соединяют важные точки. Он меня потом еще раз пять переспрашивал, что за слово такое, ну а мне понравилось.

Знаете, бывают новости, которые читаешь и немного теряешься — не потому что они сложные сами по себе, а потому что сложно поверить в их абсурдность. Именно такой стала публикация в корпоративном блоге Micron под названием «Новое узкое место производительности: как увеличение объема видеопамяти открывает возможности для гейминга и ИИ-ПК нового поколения». Это та самая Micron, которая в декабре прошлого года объявила о прекращении производства памяти под брендом Crucial. Тогда она честно сказала, что хочет сосредоточиться на поставках памяти для ИИ-серверов и «стратегически важных клиентов». Компания ушла с потребительского рынка — и тут же начала объяснять геймерам, почему им нужно больше памяти. Выглядит абсурдно, не так ли?

Автомасштабирование в Kubernetes без приземления на реальные условия выглядит просто: раскатываете приложение, а ваш проект автоматически подстраивается под рост и спад нагрузки с помощью «магии Kubernetes». Но на деле «из коробки» это не работает. Кластер поддерживает ровно то количество реплик, которое указано в манифестах приложения, поэтому агрессивное масштабирование приложений без масштабирования кластера рано или поздно упрется в потолок. А если ваша инфраструктура не облачная, а локальная и состоит из множества разрозненных платформ виртуализации, то ресурс инженеров будет уходить на ручные операции. 

Привет, Хабр! В этой статье мы поделимся опытом инженерной команды практики контейнеризации К2Тех поговорим о том, какие решения позволяют автоматизировать ручной труд по масштабированию в Kubernetes. Начнём рассматривать инструменты с нижних уровней, постепенно продвигаясь вверх: от уровня подов до уровня всего кластера. В итоге придем к централизованному управлению всеми рабочими нагрузками в парке кластеров, без привязки к конкретному облаку или провайдеру инфраструктуры.

Всем привет! С вами Федор Засечкин, и это моя вторая статья из цикла о том, как мы в Купере распиливали монолит. Если хотите максимально погрузиться в контекст, перед чтением этого текста загляните по ссылке:

Микросервисная трансформация в Купере — как это было. Часть I: Начинаем распил монолитов

А в продолжение темы я хочу поговорить о том, с чего начинается вынос функциональности в сервисы. Будут и вопросы чисто технического характера, и организационные — потому что в нашем случае вынос состоял в основном из проектов с кросс-командным взаимодействием и иннерсорсом. Поехали!

В последнее время стало модным критиковать фильмы за недостоверные или нереалистичные сцены. Причем не только исторические: достается и фантастике с фентэзи. Например, не обошла стороной критика и битву на планете Хот из фильма «Звездные войны. Империя наносит ответный удар». Достается фильму за то, что шагоходы непрактичны, используются неэффективно, без прикрытия и поддержки. Однако у того, как выглядит данная сцена в фильме есть как кинематографические причины, так и довольно убедительные лорные. И я предлагаю покопаться в скрытых или неочевидных моментах битвы за Хот.

И этот заголовок - не кликбейт. Подвергнув реверс инжинирингу клиент российского мессенджера MAX удалось подтвердить самые худшие предположения.

В сети начали появляться сообщения о странных обращениях мессенджера MAX к Telegram и WhatsApp, из-за чего в сети начали выдвигаться предположения касательно природы и целей этих запросов. Но одно дело предполагать, другое дело знать. Мало ли это какая-то интеграция или случайный аналитический модуль. Поэтому чтобы понять самому и рассказать вам я решил посмотреть внутрь клиента и понять что и зачем он делает.

TL;DR - содержит шпионский модуль, который сделали разработчики MAX для слежки за теми кто использует VPN, они постарались сделать этот модуль неблокируемым и прикрутили удаленное управление.

Смартфоны быстро вошли в обиход и стали типом телефонов по умолчанию. Согласно данным Исследовательского центра Пью, у 98 % взрослых жителей США есть сотовый телефон хоть какого-то типа; при этом в девяти из десяти случаев это будет именно смартфон. В отдельных группах населения распространённость смартфонов ещё выше: лишь у 3 % американцев в категории от 18 до 29 лет нет смартфона. В России показатели схожие. В опросе ВЦИОМ 2024 года участвовали 100 людей, которые родились в 2001 году и позднее, но среди них не нашлось ни одного зумера без смартфона. Люди с обычным сотовым телефоном обнаруживались лишь в значительно более старших поколениях, до 1981 года рождения.

Вообще, этот опрос ВЦИОМ выяснял не проникновение сотовой связи и смартфонов, а зависимость от них. В тексте исследования подробно объясняется термин «номофобия» — страх остаться без мобильного телефона. Слово отлила в граните британская почта для исследования, проведённого по её заказу в центре YouGov в 2008 году. На тот момент речь шла даже не о смартфонах, а обычных кнопочных звонилках, и после бума смартфонов значение термина поменялось.

Слово-то какое придумали — «номофобия»… По удивительной причине всегда принято рассматривать эффект смартфонов с этой позиции какой-то полунаркотической зависимости, непреодолимого порока, с которым нужно бороться. Но если отойти от морализаторства, то смартфон всё же оказывается не столько наркотиком, сколько новой средой, карманным источником новизны, социального подкрепления и бесконечных микропереключений внимания. Как это всё влияет на мозг?

Рано или поздно любой инженер, увлекшийся рефакторингом своей жизни, упирается в фундаментальный баг. Можно сколько угодно настраивать фокус, поднимать ментальные фаерволы от токсичного трафика и балансировать нагрузку, чтобы не словить выгорание. Но в какой-то момент система крашится об уязвимость, которую невозможно пофиксить патчем. Просто потому, что она вшита в саму базовую систему ввода-вывода (BIOS) нашего железа (Hardware).

В логах это выглядит примерно так. 02:00 ночи. Оборудование переведено в Sleep Mode, кулеры крутятся на минималках. И вдруг внезапно запускается фоновый аудит. Глаза открываются. Пульс уходит за сотню, оперативная память заливается холодным потом, и на внутренний монитор выводится один-единственный запрос: «А какой смысл оптимизировать код, выстраивать архитектуру и копить ресурсы, если этот сервер всё равно неизбежно отключат от питания?»

Возникает NullPointerException. Процессор пытается вычислить состояние небытия (отсутствие самого процессора), предсказуемо уходит в бесконечный цикл и вешает систему. Мы ловим классический «синий экран смерти» (BSOD) прямо в кровати.

Гуманитарии и философы называют это страхом смерти или экзистенциальным кризисом. В терминах системного администрирования — это ошибка прогнозирования End-of-Life (EOL).

Давайте попробуем разобрать эту уязвимость. Только хардкорная инженерия, архитектура и попытка понять, почему наш внутренний софт так панически боится процедуры завершения работы.

Мы будем анализировать насколько права собственности на квартиры в РФ отвечают понятию «собственность». Наш анализ опирается на текущие законы, математические принципы и устоявшиеся понятия. Избегаем радикальных мнений, что РФ это юридическое лицо, что мы акционеры СССР и тд… Давайте определим какие объекты и их свойства нас интересуют, какие метрики мы можем использовать для определения «твёрдости» права собственности на квартиры.

Согласно статье 209 ГК РФ, право собственности включает в себя три основных правомочия: владение, пользование и распоряжение имуществом.

Замечали некий companion object в интерфейсах Hilt-модулей? Что он делает, как он работает под капотом, почему так популярен в Hilt-модулях, и почему нельзя обойтись обычными классами? Сегодня я развею эту магию!