Kurgan-Telecom Ru | Информационные технологии

Независимо от того, принесет ли будущее ренессанс программирования или мир, где код пишется сам собой, всегда будет спрос на инженеров, которые мыслят целостно, постоянно учатся и направляют технологии на решение реальных проблем. Лучший способ предсказать будущее — активно его проектировать.

Каждая платформа для автоматизации AI‑воркфлоу выглядит убедительно в рамках контролируемого демо. Настоящее испытание начинается тогда, когда вы выводите решение в продакшн и вам нужно доказать регуляторам, что именно сделал ваш AI и почему он принял те или иные решения.

Этот вопрос становится еще критичнее в банковской сфере, здравоохранении, страховании и других регулируемых отраслях, где сбои в соблюдении норм влекут за собой серьезные последствия. Командам нужны воркфлоу, которые связывают AI‑агентов с людьми и системами, при этом сохраняя уровень управляемости и контроля, необходимый их операционной деятельности.

Семь платформ для автоматизации AI‑воркфлоу, рассмотренных ниже, представляют разные способы балансировки скорости и надзора. Одни в первую очередь ориентированы на быстроту и простоту запуска. Другие фокусируются на контроле, трассируемости и интеграции с существующей инфраструктурой. Некоторые стараются совместить и то и другое.

В этом гайде вы найдете сравнительный обзор, который подчеркивает, для чего каждая платформа спроектирована в первую очередь и где обычно проявляются ограничения. Используйте его, чтобы сузить список кандидатов с учетом того, как ваши команды на самом деле работают и чего требует ваша отрасль, — так вы сможете подобрать оптимальный инструмент для автоматизации AI‑воркфлоу под задачи и потребности вашего бизнеса.

Предположим, вас не пугает развитие ИИ. Вы готовы отказаться от звания «Венец природы», готовы оформить подписку на счастье и окунуться в игры с головой. Пусть уже роботы всем управляют и наступит этот прекрасный мир постчеловечества. 

Проблема в том, что вам это не светит, как и подавляющему населению земли. Даже если все изменения произойдут завтра. 

Чтобы в этом разобраться, потребуется вспомнить извечный философский вопрос: «Если дерево падает в пустыне, и его никто не слышит, издает ли оно звук?». Ответ на этот вопрос скрыт в системах фиксации событий.

Со времён Эйнштейна мы оперируем моделью под названием «Пространство‑время». Эта модель как раз и описывает систему фиксации событий. 

Вот падает дерево, ударяется о песок, появляются волны, которые распространяются через воздух и песок. Они влияют на окружающую среду и перестраивают её. Переход системы «Пространство‑время» из состояния «А» в состояние «Б» и является способом фиксации события. С её точки зрения, событие случилось, звук был.

Но пространство‑время не единственная система фиксации. Внутри неё есть вложенные системы. И одну из них мы называем «Мозг». 

Чтобы мозг зафиксировал звук, нужно, чтобы в результате события перестроились нейроны. Если их структура не изменилась, то для мозга ничего не произошло. Дерево в пустыне может хоть органный концерт устроить. 

Проблема в том, что мозг — не идеальная система фиксации, с огромным количеством изъянов. Недостаточно просто быть рядом с деревом. Нужно, чтобы была готова сенсорная система, но, самое важное, необходимо, чтобы был готов Неокортекс. 

Раньше это было способом скоротать время в дороге, но теперь чтобы найти музыкальную "жемчужину" нужно несколько часов сфокусированного прослушивания новинок. Встал выбор: забить или..

Однажды у меня возникла идея, что с моим музыкальным хобби мне могло бы помочь ML. БОльшая часть входящего материала не соответствует моему персональному фильтру. Если убрать ее, то я снова смогу делать подборку в фоне и получать удовольствие

Я не эксперт в ML, но задача вроде бы понятная - готовим датасет, берем модель, обучаем, приключение на 20 минут..

..сейчас, спустя год, когда мой pet-project наконец-то работает. Я смотрю на путь, который привел меня к этому результату. Даже не с точки зрения технологий(про ML лучше писать мастерам игры), а с точки зрения логики решения глазами разработчика. Вот этим я и хочу поделиться

Что делать, если сложная высоконагруженная система уже полностью покрыта базовыми тестами, используется фаззинг без модификаций, но выявить удалось не все критические уязвимости? Поможет внедрение генетического алгоритма.

Меня зовут Арина Волошина, я AppSec-инженер в YADRO и занимаюсь тестированием безопасности телеком-продуктов: базовой станции, контроллера базовых станций и системой управления элементами сети. Мы внедрили много разных видов тестирования в эти продукты, но этого оказалось недостаточно. В своих научных исследованиях я занималась генетическими алгоритмами, поэтому решила применить академические знания на практике и реализовать генетику в фаззинге. Что из этого вышло — читайте под катом.

Мониторинг целостности файлов выглядит простым ровно до тех пор, пока не пытаешься сделать его полезным для расследований и одновременно не убить прод. Сканы пропускают «изменил и откатил», inotify не даёт нужного контекста, auditd начинает стоить слишком дорого. В Datadog пошли через eBPF и получили то, чего не хватало: реальные события с привязкой к процессам и контейнерам — а вместе с ними и новую проблему масштаба, когда счёт идёт на миллиарды событий в минуту. В статье разберем, как они перенесли часть логики фильтрации в ядро, научились отсеивать шум ещё до user space и превратили поток телеметрии в сигнал, который можно выдержать.

• Американцы, худеющие при помощи новых препаратов, тратят меньше денег на еду

• Учёные придумали, как натравить иммунную систему организма на раковые клетки

• Разработана революционная технология восстановления зрения

• Новые пищевые рекомендации в США: диета с очень высоким содержанием белка, говяжий жир в качестве здорового жира и не обезжиренные молочные продукты.

• Антивозрастная инъекция восстанавливает хрящевую ткань колена и предотвращает артрит

Когда говорят «LLM в продакшене», часто подразумевают одну модель. Большую. Дорогую. Желательно с логотипом, который не стыдно показать инвесторам.
В реальности продакшен — это не одна модель, а пайплайн из десятка шагов, где каждая модель решает свою задачу. И «лучшая модель» в вакууме там просто не выживает.

Биомимикрия — штука древняя. Крыло самолета «срисовали» у птиц, застежку-липучку — с репейника, а клейкую ленту — с лапок геккона. Но это и так всем известно.

Сейчас на переднем крае науки творится нечто совсем другое (и местами откровенно жуткое): мертвые пауки работают микрозахватами. Хоботки комаров — соплами для принтеров. Панцири креветок превращаются из отходов в детали роботов. Ученые наконец разобрались, почему сова летает бесшумно, — и теперь дата-центры стали тише. А одноклеточный слизевик, у которого нет ни мозга, ни нервной системы, спроектировал транспортную сеть не хуже инженеров токийского метро.

Раньше у природы только копировали идеи. Теперь ее саму берут в оборот. Добро пожаловать в эпоху некроботов, некропринтеров и бактерий-шпионов. Ниже — семь кейсов современной биомимикрии, от которых немного не по себе. И пара классических историй, которые уже стали хрестоматийными, но все еще впечатляют.

Что происходит, когда ваши собственные исследователи называют вас пропагандистским рупором, почему CEO Anthropic признаёт, что 50% рабочих мест могут исчезнуть, и данные, которые OpenAI отчаянно хочет похоронить.

Ведущие исследователи только что покинули OpenAI. Не ради более высоких зарплат. Не чтобы присоединиться к Google или *Meta. Они ушли, потому что отказались участвовать в том, что считали масштабной пропагандистской операцией.

И то, что происходит за закрытыми дверями, должно беспокоить всех нас.

Том Каннингем, экономист и специалист по данным в OpenAI, уволился в сентябре. В своём внутреннем прощальном сообщении он не стал подбирать слова. По его словам, команда экономических исследований всё дальше уходила от настоящей науки, превращаясь, цитирую, «в пропагандистский рупор своего работодателя».

Начало года. Самое время пересмотреть рабочие процессы. Пока задачи ещё не навалились, можно спокойно попробовать что-то новое. Расскажу про подход, который изменил мою работу за последний год.

В какой-то момент понял, что нужен помощник, который возьмёт на себя рутину. Не замена мне, а усилитель. Чтобы я мог сосредоточиться на архитектурных решениях и сложных случаях, пока кто-то другой пишет типовой код по моим инструкциям.

Этим «кем-то» стали нейросетевые агенты. Расскажу про подход, который мы обкатали на нескольких проектах в рамках экспериментов с этими инструментами.

Привет, Хабр!

Меня зовут Дмитрий Гайдамак. В ПИК я отвечаю за серверную инфраструктуру для проектировщиков и их техническую поддержку. В этом цикле статей я расскажу, как мы внедряли и развивали Omnissa (ранее — VMware) Horizon. И сделаю это глазами инженера, а не менеджера.

Цикл будет полезен ИТ-специалистам — как тем, кто ещё сомневается, с чего вообще начать внедрение, так и тем, кто уже рисует первые наброски архитектуры под себя.

Постепенно мы разберём:

• соображения на тему подбора железа для VDI;

• базовые понятия vSAN и его сайзинг под свои нужды;

• компоненты всей будущей системы VDI;

• балансировку нагрузки и организацию отказоустойчивости решений Omnissa;

• администрирование системы: золотой образ, клоны, пулы;

• доставку приложений AppVolumes;

• возможности кастомизации рабочих мест VDI;

• мониторинг Horizon;

• соображения на тему безопасности stateless рабочих мест;

• брендирование и настройку веб-портала Horizon.

Всё это я постараюсь дополнить реальными случаями из опыта эксплуатации VDI у нас в ПИК. Но всему своё время. Начнём с краткой предыстории.

Существует почти сотня популярных методик управления проектами, а в реальных ситуациях они ещё и смешиваются, образуя комбинации, уникальные для каждого конкретного случая. Практически у каждой компании со временем формируется собственный способ управлять задачами.

Включаясь в чужой проект со стороны, не всегда сразу понимаешь, какие правила здесь действительно работают, — при этом времени на адаптацию никто не закладывает. Решения нужно принимать сразу, действуя внутри уже сложившегося управленческого потока. В такой ситуации становится критически важным иметь универсальный способ быстро схватить суть управления, «срисовать» проектный стиль компании и сразу понять, как действовать дальше.

Мне это хорошо известно — уже пятнадцать лет я разрабатываю и предлагаю приложения в этой области. У моих приложений тысячи пользователей, и ко мне часто обращаются за советом или с пожеланиями. В такие моменты у меня появляется возможность на короткий миг заглянуть в мир чужих забот и увидеть проект пользователя изнутри.

В результате я сталкиваюсь с множеством самых разных проектов — из различных областей деятельности в разных странах мира, с масштабами от студенческих курсовых работ до крупных корпоративных программ.

Чтобы быстрее входить в контекст задач пользователя и действительно быть полезным, у меня возникла потребность систематизировать эти методики — найти общий признак, который позволял бы сопоставлять и сравнивать их между собой.

Что может быть общего у забронзовевшего Waterfall и «выскочки» Agile? Как оказалось — очень многое.

В современном мире данным кроме накапливания ещё присуще такое свойство как двигаться. Причём они движутся постоянно. Пользователи переходят между страницами и приложениями, товары перемещаются по глобальным логистическим сетям, а деньги циркулируют между счетами, банками и платёжными системами.

В таких условиях традиционные инструменты аналитики — таблицы, статические графики и отчёты, хорошо отвечают на вопросы сколько? и ему подобные, но плохо показывают как именно это происходит. Чтобы понять динамику процессов, выявить узкие места и увидеть реальные взаимосвязи, всё чаще используют анимированные визуализации потоков данных.

Именно о них предлагаю поговорить сегодня.

В этой статье разберёмся: зачем вообще нужна анимация данных, какие типы потоковых визуализаций существуют, какие технологии используются для их создания и в каких задачах они дают реальную пользу.

За последние шесть лет испробовал множество аспектов работы с API-контрактами, не только с точки зрения проектирования, но и остальных этапов жизненного цикла этих артефактов.

Так-то API-контракт может быть не просто набором методов, которые «по-бырику» выставили, пока дальше код пишется, а что-то более зрелое и, соответственно, требующее более зрелого и продуманного подхода.

На что стоит обратить внимание при работе с API-контрактами внутри дружественной корпоративной среды множества разрабатываемых ИТ-систем?

Прямо сейчас в вашем ядре есть баги, которые не найдут ещё многие годы. Я знаю это, потому что проанализировал 125183 бага с отслеживаемой меткой Fixes: за 20-летнюю историю Git ядра Linux.

Прежде чем баг обнаружат, он в среднем живёт в ядре 2,1 года. Но в некоторых подсистемах ситуация гораздо хуже: для драйверов шины CAN этот срок в среднем составляет 4,2 года, для сетевого протокола SCTP — 4,0 года. Самый долгоживущий баг в моём датасете (переполнение буфера в ethtool) прятался в ядре 20,7 года. Баг, который я проанализирую в статье подробно (утечка refcount в netfilter), прожил 19 лет.

Я создал инструмент, перехватывающий 92% исторических багов в тестовом датасете на этапе коммитов. Ниже я расскажу, какую информацию мне это дало.

В этой статье мы разберем основные причины деградации производительности иммутабельных сторов в связке с React и рассмотрим подходы к написанию высоконагруженного кода, включая неочевидные и многим не знакомые.

Для большинства людей 2025 год закончился под бой курантов. Но для бизнеса настоящий финал наступает только сейчас — в начале 2026-го. Именно в I квартале происходит «сборка» финансового результата, который определит ваши отношения с налоговой и банками на весь следующий год.

В этой статье мы убрали профессиональный сленг и составили карту отчетной кампании-2026. Здесь то, что вы должны проконтролировать лично руководитель юридического лица: от «точки невозврата» по НДС 26 января до финальной сверки ЕНС в марте.

Вы запускаете сервис и начинаете отправлять письма: транзакционные уведомления, апдейты, подтверждения действий. На старте все выглядит просто — SMTP настроен, письма уходят. А потом внезапно выясняется, что часть писем не доходит, часть улетает в спам, IP-адреса теряют репутацию, а продакт кричит «Где деньги?».

Под катом разберемся, почему это происходит, зачем провайдеры вообще блокируют порт 25, какие варианты организации исходящей почты существуют — и как мы в Selectel пришли к запуску собственного SMTP-сервиса на базе партнерского SMTP-транспорта.

Продолжаем публиковать некоторые детали проектов по миграции больших баз данных 1С с MS SQL Server на PostgreSQL. В прошлый раз речь шла о миграции только одной 10+ Тб базы данных 1С с MS SQL на PostgreSQL. Сегодня речь пойдет о проекте миграции на PostgreSQL сразу сорока с лишним распределенных информационных систем 1C с базами размером от 50 Гб до 2 Тб каждая.